Учитывая массовый характер анкетирования, рассмотрение документов занимало подчас немалый срок – до одного года. Поскольку многие не могли устроиться на работу по специальности без решения судебной палаты, ожидание оказывалось мучительным. Люди были готовы дать взятку просто ради того, чтобы ускорить рассмотрение своего дела. «Тысячелетний рейх оказался правдой, – грустно шутили остряки, – это 12 лет нацизма и 988 лет денацификации».
Широкую известность получила практика «отбеливания репутации» за счет уже упоминавшихся свидетельств об оппозиционной деятельности и настроениях. В послевоенной Германии за этими документами закрепилось насмешливое прозвище «персильные удостоверения» – от названия моющего средства «Персил». Считалось, что их можно добыть без особого труда, едва ли не купить на черном рынке. Для некоторых перемещенных лиц изготовление свидетельств стало важным источником заработка. Кроме того, люди, умевшие ладить с окружающими, могли рассчитывать на пачки свидетельств от друзей, коллег, соседей. Иногда в этих свидетельствах повторялись одни и те же стереотипные фразы: «Насколько я знаю, он был членом Общих СС. О его политической деятельности я ничего не знаю. Господин Беле всегда был отзывчивым человеком, готовым прийти на помощь, он неизменно помогал инакомыслящим». Весьма щедро «персильные удостоверения» выписывали священники – сплошь и рядом они считали необходимым поддержать своих усердных прихожан вне зависимости от совершенных теми преступлений, за которые, по их мнению, должен был судить Господь, а не люди.
Знаменитый пастор Мартин Нимёллер, деятель Сопротивления и автор широко известной фразы о нехватке солидарности среди противников нацизма («Когда они пришли за коммунистами, я молчал…»), в 1948 г. открыто призвал оказывать денацификации пассивное сопротивление.
Дело доходило до комичных эпизодов: анкеты заставили заполнять актеров бродячего цирка лилипутов, поскольку оный считался учреждением, оказывающим большое влияние на общество. В итоге актерам было предложено, к примеру, отвечать на вопрос, занимали ли они генеральские должности в СС.
В 1947 г. американский политолог Джон Герц (он родился в Дюссельдорфе, носил от рождения имя Ганс, был евреем и потому в 1935 г. эмигрировал в США) в одной из своих статей привел примеры решений судебных палат: «1) сотрудник гестапо, занимавшийся еврейским вопросом в Касселе, обращался с евреями с особой жестокостью – четыре года трудового лагеря, при этом время интернирования засчитано за два года; 2) тюремный надзиратель, ответственный за жестокое обращение с политическими заключенными: виновен, три года в трудовом лагере, интернирование засчитано; 3) высокопоставленный служащий гестапо в РСХА – попутчик, оштрафован; 4) информатор СД, из‑за которого множество людей попали в концлагерь, – виновен, но всего несколько месяцев в трудовом лагере; 5) прокурор в нацистском “особом суде” – незначительно виновен, полтора года условно, штраф 2000 рейхсмарок; 6) чиновник гестапо, служивший в Польше с 1939 по 1944 г., – четыре месяца тюрьмы; 7) бывший шеф гестапо и СД в Фульде – попутчик; 8) бывший заместитель начальника полиции Нюрнберга, ответственный за кадры и за погром 10 ноября 1938 г. в Нюрнберге, – попутчик, штраф 800 рейхсмарок». Деньги к тому моменту сильно обесценились, штраф в 50 марок воспринимался как издевка (примерно столько же стоило полкило мяса на черном рынке).
Немецкие остряки реагировали на происходящее характерными анекдотами. «В чем отличие между рыболовной сетью и судебной палатой? Рыболовная сеть ловит крупную рыбу и упускает мелкую», «Памятник судебной комиссии поставлен на деньги благодарных нацистов».
Николай Власов. "Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм"
