Цитаты.

Когда осенью 1857 года российский либерально настроенный профессор Харьковского университета Дмитрий Иванович Каченовский читал курс лекций о рабстве американских негров, на этот курс приходила вся обра­зованная публика, и все понимали, что на самом деле он говорит о крепостном праве. Каченовский критиковал рабство за то, что оно ведет к деградации как господина, так и раба, критиковал его за экономическую неэффективность, критиковал его с моральной точки зрения, критиковал его с точки зрения раз­вития общества, но все это было обращено на Америку, потому что крити­ко­вать крепостное право в России просто было нельзя: существовала цензура, существовал государственный контроль. И с помощью такого эзопова языка Каченовский добивался нужного ему результата: все его слушатели понимали, что речь идет не о рабстве негров в Америке, а о крепостном праве в России.

И буквально в тот же самый год, в ту же самую осень в Америке Эндрю Диксон Уайт, молодой ученый, будущий президент Корнеллского университета и ди­пло­мат, читал в Йельском университете лекцию о крепостном праве в России. Он использовал те же самые приемы, что и Каченовский: рассказывал о том, как крепостное право плохо влияет на крепостных и на их хозяев, как плохо крепостное право сказывается на морали и экономике, как мешает развитию общества. Но он говорил о крепостном праве в России. Его друзья-аболицио­нисты, то есть сторонники отмены рабства в Соединенных Штатах, после лек­ции подошли к нему с вопросом, почему он не упомянул рабство негров в са­мих Соединенных Штатах. А он им ответил: если бы я начал критиковать раб­ство, то значительная часть аудитории не стала бы меня слушать — они просто встали бы и ушли. В Америке не было государственной цензуры, но об­ще­ство в этот момент, в 1850-е годы, воспринимало аболиционистов как опас­ных смуть­янов, как людей, которые призывают к гражданской войне, и отказы­ва­лось их слушать. Чтобы обойти эту самоцензуру, Уайт и обратился к россий­скому примеру.

И. И. Курилла. "Как Америка думает о России".