Положение стрельцов нельзя назвать плачевным; они получали довольно высокое по тем временам жалованье: рядовому стрельцу из «новоприборных» выдавали 3 рубля денежного, а также 6 четвертей ржи и 6 четвертей овса хлебного жалованья. Ветераны получали прибавку за службы, и денежное жалованье «старого» стрельца составляло 4 рубля. Но злоупотребления местной администрации сводили на нет усилия центральной власти. Во-первых, многим из стрельцов денежное жалованье в 1648/1649 и 1649/1650 rr. давалось в половинном размере, а часть вспомогательного персонала не получала его вообше. Во-вторых, схема выдачи денежного жалованья была построена с сугубой выгодой для чиновников. В Большой челобитной служилые люди писали: «А как. государь, во Псков твои жаловалные грамоты придут. и твои государевы околничие и воеводы и дьяки на твои государевы указные сроки того твоего государева денежного и хлебного жалованья нам, холопем твоим, из твоей государевы казны не выдают, а дают, государь, то твое царское жалованье они, норовя кабацким откупщиком, — под праздники, чтоб то твое государево денежное и хлебное жалованье сложилось у них, кабацких откупщиков на кабакех, а от того, государь, оне, околничие и воеводы и дьяки емлют себе большие поминки». Таким образом, попытки воеводы и приказных нажиться путем получения взяток от кабацких откупщиков за выручку от пропитого стрельцами жалованья в конечном итоге вызвали активное участие служилых людей в восстании. К тому же, пытаясь отвести от себя обвинение в утайке жалованья, чиновники распространяли как минимум два ложных слуха. Первый из них заключался в том, что государственная казна пуста. Как передавали псковичи в челобитной «речи» воевод и приказных дьяков, последние на все просьбы отвечали отказом со следующим мотивом: «жаловалной де мы грамоты не слушаем, емлите де то, что мы вам указываем, будет де и того не возьмете, и мы де и того вам из твоей государевой казны не дадим, а бейте де челом о недодаче тебе государю на Москве; добры де жаловалные грамоты, да мы вам не дадим, потому что де исходит твоя государева казна на Москве немцам... а вы, де, природные, служите государю с воды, и с травы, и с кнута». Приказные в данном случае имели в виду не только факт выдачи контрибуции Швеции за перебежчиков, но и начавшееся формирование полков «нового строя», значительную часть личного состава которых на первых порах составляли иностранцы. Стрельцы в течение всей второй половины XVII в. крайне ревниво относились к «райтарам и солдатам», содержание которых, по мнению стрельцов, поглощало большую часть бюджета, и служба «с кнута» стала для них не только удачной метафорой приказного «крючка», но и жестокой реальностью. Второй довод воевод и дьяков был банальной угрозой отправки на службу в Сибирь, на край земли, о котором в Пскове существовали самые фантастические представления. По словам челобитчиков, приказные шантажировали стрельцов следующим образом: «...будет де начнете о том об недостаточном твоем государеве жалованье на Москве... бить челом. и вам де есть на Москве образец Сибирь, так же как ваша братья, служилые люди, с Москвы посыланы в сибирские города и меж rop в пропастех поустроены. И о том, государь, о недостаточном твоем государеве царьском жалованье тебе, государю, на Москве и по ся места мы, холопы твои, не смели бити челом: боимся, государь, таких же ссылок, как, государь, природные твои государевы люди москвичи и служилые разных чинов с Москвы в ссылки поразосланы, и многие християнские души помучены, и палицами побиты, а иные в воду потоплены». По сообщению Поммеринга от 18 апреля 1649 г., несколько сот московских стрельцов были сосланы в Сибирь, и в Пскове могли знать об этом'. Слухи о зверских расправах со служилыми людьми в Сибири были нелепостью, однако подобное умонастроение достаточно характерно для человека эпохи средневековья, перед взором которого всякая отдаленная территория представлялась преддверием ада. Владимир Аракчеев. "Власть прошлого. Очерки истории и культуры Псковской земли в XIII-XIX веках"