babs71 (babs71) wrote,
babs71
babs71

Category:

Исторический роман в лицах. "Три мушкетера".

Я уже делал подборки с портретами персонажей романов Дюма "Асканио" и "Две Дианы". А сегодня у меня дошли руки и до самого известного романа Дюма - "Три мушкетера".
Начать рассказ следовало бы с портрета главного героя романа - д'Артаньяна. Но тут есть проблема. События романа происходят в 1626-27 годах, а по последним исследованиям, д'Артаньян прибыл в Париж только в начале 30-х годов и в этих событиях принимать участия не мог. А потому, вместо портрета д'Артаньяна я выкладываю рисунок Жана де Сент-Иньи "Курильщики". Художник этот жил в 1600-1649 годах, так что рисунок вполне может относиться к концу 20-х годов, а персонажи рисунка вызывают у меня стойкие ассоциации с героями Дюма:
 
Если д'Артаньян является главным героем романа, то главным сюжетом его является история с алмазными подвесками королевы. Историю эту Дюма извлек из мемуаров Франсуа де Ларошфуко:
"Герцог Бекингем, как я сказал выше, был щеголем и любил великолепие: он прилагал много стараний, чтобы появляться в собраниях отменно одетым, Графиня Карлейль, которой было так важно следить за ним, вскоре заметила, что с некоторых пор он стал носить ранее не известные ей алмазные подвески. Она нисколько не сомневалась, что их подарила ему королева, но чтобы окончательно убедиться в этом, как-то на балу улучила время поговорить с герцогом Бекингемом наедине к срезать у него эти подвески, чтобы послать их Кардиналу. Герцог Бекингем в тот же вечер обнаружил пропажу и, рассудив, что подвески похитила графиня Карлейль, устрашился последствий ее ревности и стал опасаться, как бы ока не оказалась способной переправить их Кардиналу и тем самым не погубила королевы. Чтобы отвести эту опасность, он немедленно разослал приказ закрыть все гавани Англии и распорядился никого ни под каким видом не выпускать из страны впредь до обозначенного им срока. Тем временем по его повелению были спешно изготовлены другие подвески, точно такие же, как похищенные, и он отправил их королеве, сообщив обо всем происшедшем. Эта предосторожность с закрытием гаваней помешала графине Карлейль осуществить задуманное, и она поняла, что у герцога Бекингема достаточно времени, чтобы предупредить выполнение ее коварного замысла. Королева, таким образом, избегла мщения этой рассвирепевшей женщины, а Кардинал лишился верного способа уличить королеву и подтвердить одолевавшие короля сомнения: ведь тот хорошо знал эти подвески, так как сам подарил их королеве."
Соответственно, графиня Карлейль послужила Дюма прототипом демонической миледи Винтер. Вот как ее описывает Дюма:
"Его собеседница, голова которой виднелась в рамке окна кареты, была молодая женщина лет двадцати - двадцати двух. <…> Это была бледная белокурая женщина с длинными локонами, спускавшимися до самых плеч, с голубыми томными глазами, с розовыми губками и белыми, словно алебастр, руками."
А вот портрет графини работы Ван Дейка (не сказал бы, что Дюма описал ее точно, во всяком случае она явно не блондинка):
 
Впрочем, помимо срезания подвесок у Бекингема, ее биография (Люси Перси, графиня Карлайл (1599 - 5.11.1660), дочь Генри Перси, 9-го графа Нортумберлендского, вторая жена Джеймса Карлайла. Была заметной фигурой при дворе Карла I. Во время гражданской войны приняла сторону короля, была посредником между роялистами в Англии и королевой Генриеттой-Марией, которая находилась во Франции. В 1649-ом году она была арестована и помещена в Тауэр, правда уже в 1650-ом году ее удалось выйти на свободу. Однако больше не имела прежнего влияния, и вскоре после реставрации умерла) сильно отличается от биографии героини Дюма.
 
А вот и сам Джордж Вилльерс, герцог Бекингем. Дюма пишет о нем:
"Ему было тридцать пять лет, и он недаром слыл самым красивым вельможей и самым изысканным кавалером как во всей Франции, так и в Англии.
Любимец двух королей, обладатель многих миллионов, пользуясь неслыханной властью в стране, которую он по своей прихоти то будоражил, то успокаивал, подчиняясь только своим капризам, Джордж Вилльерс, герцог Бекингэмский, вел сказочное существование, способное даже спустя столетия вызывать удивление потомков.
Уверенный в себе, убежденный, что законы, управляющие другими людьми, не имеют к нему отношения, уповая на свое могущество, он шел прямо к цели, поставленной себе, хотя бы эта цель и была так ослепительна и высока, что всякому другому казалось бы безумием даже помышлять о ней. Все это вместе придало ему решимости искать встреч с прекрасной и недоступной Анной Австрийской и, ослепив ее, пробудить в ней любовь.
Итак, Джордж Вилльерс остановился, как мы уже говорили, перед зеркалом. Поправив свои прекрасные золотистые волосы, несколько примятые мушкетерской шляпой, закрутив усы, преисполненный радости, счастливый и гордый тем, что близок долгожданный миг, он улыбнулся своему отражению, полный гордости и надежды."

Ларошфуко описывает его в том же духе (хотя и менее цветисто): "герцог Бекингем был любимцем короля Англии, молодой, щедрый, отважный, с несравненной внешностью."
И судя по портрету Бекингема, с ними можно согласиться:
 
Миледи срезает подвески по приказу кардинала Ришелье - некоронованного владыки Франции.
 
"Он миновал коридор, прошел через большой зал, вошел в библиотеку и очутился перед каким-то человеком, который сидел у письменного стола и писал.
Служитель ввел его и удалился без единого слова. Д'Артаньян стоял и разглядывал этого человека.
Сначала ему показалось, что перед ним судья, изучающий некое дело, но вскоре он заметил, что человек, сидевший за столом, писал или, вернее, исправлял строчки неравной длины, отсчитывая слоги по пальцам. Он понял, что перед ним поэт. Минуту спустя поэт закрыл свою рукопись, на обложке которой было написано "Мирам, трагедия в пяти актах", и поднял голову.
Д'Артаньян узнал кардинала." 

  
И Дюма, и Ларошфуко считали, что главной причиной действий кардинала была "страсть, которая издавна влекла его к королеве, превратилась в озлобленность против нее. Королева чувствовала к нему отвращение, а ему казалось, что у нее были другие привязанности."
А вот и сама Анна Австрийская, возбудившая эту страсть:
 
"У нее была походка королевы или богини. Отливавшие изумрудом глаза казались совершенством красоты и были полны нежности и в то же время величия.
Маленький ярко-алый рот не портила даже нижняя губа, слегка выпяченная, как у всех отпрысков австрийского королевского дома, - она была прелестна, когда улыбалась, но умела выразить и глубокое пренебрежение.
Кожа ее славилась своей нежной и бархатистой мягкостью, руки и плечи поражали красотой очертаний, и все поэты эпохи воспевали их в своих стихах. Наконец, волосы, белокурые в юности и принявшие постепенно каштановый оттенок, завитые и слегка припудренные, очаровательно обрамляли ее лицо, которому самый строгий критик мог пожелать разве только несколько менее яркой окраски, а самый требовательный скульптор - больше тонкости в линии носа.
"
Коли речь зашла о королеве, самое время показать и короля:
 
"Король сидел в кресле, похлопывая рукояткой бича по ботфортам. Де Тревиль, не смущаясь, спокойно осведомился о состоянии его здоровья.
- Плохо, сударь, я чувствую себя плохо, - ответил король. - Мне скучно.
Это действительно была одна из самых тяжелых болезней Людовика XIII. Случалось, он уводил кого-нибудь из своих приближенных к окну и говорил ему: "Скучно, сударь! Давайте поскучаем вместе".
"
 
А вот как характеризует короля Ларошфуко:
"Король Людовик XIII, <...> отличался слабым здоровьем, к тому же преждевременно подорванным чрезмерным увлечением охотой. Недомогания, которыми он страдал, усиливали в нем мрачное состояние духа и недостатки его характера: он был хмур, недоверчив, нелюдим; он и хотел, чтобы им руководили, и в то же время с трудом переносил это. У него был мелочный ум, направленный исключительно на копание в пустяках, а его познания в военном деле приличествовали скорее простому офицеру, чем королю."
 
А вот капитан мушкетеров де Тревиль.
"Господин де Труавиль - имя, которое еще продолжают носить его родичи в Гаскони, или де Тревиль, как он в конце концов стал называть себя в Париже, - путь свой и в самом деле начал так же, как д'Артаньян, то есть без единого су в кармане, но с тем запасом дерзости, остроумия и находчивости, благодаря которому даже самый бедный гасконский дворянчик, питающийся лишь надеждами на отцовское наследство, нередко добивался большего, чем самый богатый перигорский или беррийский дворянин, опиравшийся на реальные блага. Его дерзкая смелость, его еще более дерзкая удачливость в такое время, когда удары шпаги сыпались как град, возвели его на самую вершину лестницы, именуемой придворным успехом, по которой он взлетел, шагая через три ступеньки.
<…>
Людовик XIII питал настоящую привязанность к де Тревилю - правда, привязанность королевскую, эгоистическую, но все же привязанность. Дело в том, что в эти трудные времена высокопоставленные лица вообще стремились окружить себя людьми такого склада, как де Тревиль. Много нашлось бы таких, которые могли считать своим девизом слово "сильный" - вторую часть надписи в гербе де Тревилей, но мало кто из дворян мог претендовать на эпитет "верный", составлявший первую часть этой надписи. Тревиль это право имел. Он был один из тех редких людей, что умеют повиноваться слепо и без рассуждений, как верные псы, отличаясь сообразительностью и крепкой хваткой. Глаза служили ему для того, чтобы улавливать, не гневается ли на кого-нибудь король, а рука - чтобы разить виновника…"

 
И напоследок, эпизодический персонаж. Читавшие роман наверняка помнят сцену обыска королевы, которую проводит канцлер Сегье.
"О г-не де Сегье ходили самые разнообразные слухи. Между прочим, рассказывали следующую историю.
После бурно проведенной молодости он удалился в монастырь, чтобы там хоть в течение некоторого срока искупить безумства своей юности.
Но, вступая в эту святую обитель, бедный грешник не успел достаточно быстро захлопнуть за собой дверь и помешать страстям, от которых он бежал, ворваться в нее вслед за ним. Он беспрестанно подвергался искушениям, и настоятель, которому он поведал об этом горе, посоветовал ему, чтобы отгонять демона-искусителя, хвататься в такие минуты за веревку колокола и звонить что есть мочи. Услышав этот звон, монахи поймут, что соблазны обуревают одного из их братьев, и все братство станет на молитву.
Совет этот пришелся будущему канцлеру по душе. Он заклинал злого духа с помощью целого потока молитв, творимых другими монахами. Но дьявол не так-то легко отступает с однажды занятых им позиций. По мере того как усиливались заклинания, дьявол усиливал соблазны, так что колокол оглушительно гудел день и ночь, возвещая о страстном желании кающегося умертвить свою плоть.
Монахам не оставалось ни минуты отдыха. Днем они только и делали, что поднимались и спускались по лестнице, ведущей в часовню; ночью, сверх обычных молитв, им приходилось по двадцать раз соскакивать с коек и простираться ниц на полу своих келий.
Неизвестно, отступился ли дьявол или дело это надоело монахам, но по прошествии трех месяцев кающийся вновь появился в свете, где пользовался репутацией самого страшного одержимого, какого когда-либо видели на земле.
По выходе из монастыря он принял судейское звание, занял место своего дядюшки, став президентом в парламенте, перешел - что доказывало его редкую проницательность - на сторону кардинала, был назначен канцлером, служил верным орудием в руках его преосвященства в его ненависти к королеве-матери и в его происках против Анны Австрийской; натравливал судей в течение всего дела Шале, поддерживал великого эконома Лафема во всех его начинаниях, и в конце концов, полностью завоевав доверие кардинала, доверие, достойно заслуженное им, он взял на себя необычайное поручение, для выполнения которого явился сейчас к королеве." 

А о том, как выглядел этот человек, мы можем судить по рисунку Клода Меллана (правда, рисунок этот, вероятно, нарисован был лет через 10 после этих событий):
 
Tags: Искусство, История, Музы и пушки
Subscribe
promo babs71 14:46, sunday 6
Buy for 100 tokens
1 июня, в субботу, состоится премьера экскурсии "Богословское кладбище". Богословское кладбище находится на окраине Петербурга. Хотя оно ведет свою историю с 1844-го года, дореволюционные захоронения на нем не сохранились. Тем больший интерес представляют захоронения советских и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 50 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →