babs71 (babs71) wrote,
babs71
babs71

Category:

Исторический роман в лицах. "Двадцать лет спустя"

После "Трех мушкетеров" самое время поговорить про "Двадцать лет спустя". События книги происходят в 1648- 1649 годах, когда во Франции бушевала Фронда, а в Англии - Английская буржуазная революция.
Поскольку в эти годы (в отличии от "Трех мушкетеров") реальный Шарль де Батц де Кастельмор д'Артаньян принимал активное участие в событиях, начнем именно с его портрета:
 
Францией в эти годы правит кардинал Мазарини.

"В одном из покоев уже знакомого нам кардинальского дворца, за столом с позолоченными углами, заваленным бумагами и книгами, сидел мужчина, подперев обеими руками голову.
Позади него в огромном камине горел яркий огонь, в пылающие головни с треском обваливались на вызолоченную решетку. Свет очага падал сзади на великолепное одеяние задумавшегося человека, а лицо его освещало пламя свечей, зажженных в канделябрах.
И красная сутана, отделанная богатыми, кружевами, и бледный лоб, омраченный тяжелой думой, и уединенный кабинет, и тишина пустых соседних зал, и мерные шаги часовых на площадке лестницы - все наводило на мысль, что это тень кардинала Ришелье оставалась еще в своем прежнем жилище.
Увы, это была действительно только тень великого человека! Ослабевшая Франция, пошатнувшаяся власть короля, вновь собравшееся с силами буйное дворянство и неприятель, переступивший границу, свидетельствовали о том, что Ришелье здесь больше нет.
Но еще больше утверждало в мысли, что красная сутана принадлежала вовсе не старому кардиналу, одиночество, в котором пребывала эта фигура, тоже более подобавшее призраку, чем живому человеку: в пустых коридорах не толпились придворные, зато дворы были полны стражи; с улицы к окнам кардинала летели насмешки всего города, объединившегося в бурной ненависти к нему; наконец, издали то и дело доносилась ружейная пальба, которая, правда, пока велась впустую, с единственной целью показать караулу, швейцарским наемникам, мушкетерам и солдатам, окружавшим Пале-Рояль(теперь и самый кардинальский дворец сменил имя), что у народа тоже есть оружие.
Этой тенью Ришелье был Мазарини."

Официально Францией правят юный король Людовик XIV и его мать - Анна Австрийская.
 
"Г-жа Бове пошла доложить о кардинале Анне Австрийской, которая находилась в своей молельне с юным королем Людовиком XIV.
Анна Австрийская сидела в большом кресле, опершись локтем на стол, и, склонив голову на руку, смотрела на царственного ребенка, который, лежа на ковре, перелистывал толстую книгу о войнах и битвах. Анна Австрийская была королевой, умевшей скучать с царственным величием; иногда она на целые часы уединялась в своей спальне или молельне и сидела там, не читая и не молясь.
 
В руках короля был Квинт Курций, история Александра Македонского, с гравюрами, изображающими его великие дела".
 
Как мы помним, действие романа начинается с того, что Мазарини поручает д'Артаньяну разыскать своих старых друзей. И в поисках Арамиса д'Артаньян попадает в довольно неприятную ситуацию:
"Послышался гул, как от надвигающегося урагана. В ту же минуту из двух переулков, прилегающих к дому, вылетели два отряда всадников, человек в десять каждый, и, сомкнувшись, окружили д'Артаньяна и Планше со всех сторон.
- Ого! - сказал д'Артаньян, обнажая шпагу и прячась за лошадь. Планше проделал тот же маневр. - Неужели твоя правда и они впрямь добираются до нас?
- Вот он! Попался! - закричали всадники и бросились с обнаженными шпагами на д'Артаньяна.
- Не упустите! - раздался громкий голос.
- Нет, монсеньер! Будьте покойны.
Д'Артаньян решил, что пора заговорить и ему.
- Эй, слушайте, - сказал он со своим гасконским акцентом, - чего вы хотите? Что вам надо?
- Узнаешь сейчас! - заревели всадники хором.
- Стойте! Стойте! - закричал тот, которого назвали монсеньером. -Стойте, говорят вам, это не его голос!
- То-то! - сказал д'Артаньян. - Что тут, в Нуази, все перебесились, что ли? Но берегитесь, предупреждаю вас; первому, кто приблизится на длину моей шпаги, - а она у меня длинная, - я распорю брюхо.
Предводитель подъехал к нему.
- Что вы тут делаете? - спросил он надменным голосом, привыкшим повелевать.
"
К счастью, все оканчивается хорошо, а чуть позже д'Артаньян в разговоре с Арамисом упоминает имя предводителя - принц Марсильяк.
 
Титул этот носил в это время человек, более известный нам как Франсуа де Ларошфуко, один из величайших французских писателей XVII века, автор "Мемуаров" (которые я уже цитировал в предыдущем посте) и знаменитых "Максим и моральных размышлений".
Среди его афоризмов есть и такой: "Великие исторические деяния, ослепляющие нас своим блеском и толкуемые политиками как следствие великих замыслов, чаще всего являются плодом игры прихотей и страстей. Так, война между Августом и Антонием, которую объясняют их честолюбивым желаниме властвовать над миром, была, возможно, вызвана просто-напросто ревностью". Думаю, Дюма охотно поддержал бы это утверждение.
 
Конфликт, как и следовало ожидать, произошел из-за женщины. Это Анна-Женевьева де Бурбон-Конде, герцогиня Лонгвилль - некоронованная королева Фронды.

"В этот миг луна, быть может, столь же любопытная, как наш офицер, вышла из-за облака, и при ее нескромном свете д'Артаньян узнал большие голубые глаза, золотые волосы и гордую головку герцогини де Лонгвиль."
 
Пока д'Артаньян ищет своих друзей, из Венсеннского замка бежит герцог Бофор.

"Узник, наводивший такой страх на кардинала и смущавший покой всего двора своими сорока способами побега, нимало не подозревал о страхах, которые внушала в Пале-Рояле его особа.
Его стерегли так основательно, что он понял всю невозможность вырваться на свободу, и месть его заключалась только в том, что он всячески поносил и проклинал Мазарини.
Он даже попробовал было сочинять на него стихи, по скоро принужден был отказаться от этого. В самом деле, г и де Бофор не только не обладал поэтическим даром, но даже и прозой изъяснялся с величайшим трудом. Недаром Бло, известный сочинитель сатирических песенок того времени, сказал про него:
Гремит он и сверкает в сече,
Своим врагам внушая страх;
Когда ж его мы слышим речи,
У всех усмешка на устах.
Гастон к сраженьям непривычен,
Зато слова ему легки.
Зачем Бофор косноязычен?
Зачем Гастон лишен руки?
После этого понятно, почему Бофор ограничивался только бранью и проклятиями.
Герцог Бофор был внук Генриха IV и Габриэли д'Эстре, такой же добрый, храбрый и горячий, а главное, такой же гасконец, как его дед, но далеко не такой образованный. После смерти Людовика XIII он был некоторое время любимцем и доверенным лицом королевы и играл первую роль при дворе; но в один прекрасный день ему пришлось уступить первое место Мазарини и перейти на второе. А на другой день, так как он был настолько неблагоразумен, что рассердился, и настолько неосторожен, что высказал громко свое неудовольствие, королева велела арестовать его и отправить в Венсенн
".
 
А вскоре на страницах романа появляется и мадам де Шеврез.
 
"Герцогиня де Шеврез, о которой мы часто упоминали в нашем романе "Три мушкетера", ни разу не имея случая вывести ее на сцену, считалась еще очень красивой женщиной. На вид ей можно было дать не больше тридцати восьми - тридцати девяти лет, тогда как на самом деле ей уже минуло сорок пять. У нее были все те же чудесные белокурые волосы, живые умные глаза, которые так часто широко раскрывались, когда герцогиня вела какую-либо интригу, и которые так часто смыкала любовь, и талия тонкая, как у нимфы, так что герцогиню, если не видеть ее лица, можно было принять за совсем молоденькую девушку, какой она была в то время, когда прыгала с Анной Австрийской через тюильрийский ров, лишивший в 1633 году Францию наследника престола".
 
Чуть позже Дюма отправляет своих героев в литературный салон аббата Скаррона, что позволяет ему вывести на сцену многих известных литераторов того времени.
Первый среди них - сам Скаррон.
"В этом кресле под шелковым балдахином, прикрытый парчовый одеялом, сидел маленький человечек, еще не старый, с веселым, смеющимся лицом, которое иногда бледнело, причем, однако, глаза больного не теряли выражения живости, ума и любезности. То был аббат Скаррон, всегда веселый, насмешливый, остроумный, всегда страдающий и почесывающийся маленькой палочкой".
 
Присутствуют драматург Жорж Скюдери.
"- Браво! Браво! - воскликнул высокий, худощавый и черноволосый человек с лихо закрученными усами и огромной рапирой. - Браво, прекрасная Поле! Пора указать этому маленькому Вуатюру его настоящее место. Я ведь кое-что смыслю в поэзии и заявляю во всеуслышание, что его стихи мне всегда казались преотвратительными".
 
Франсуаза д'Обинье (будущая мадам де Ментенон, морганатическая супруга Людовика XIV)
"Одна из них была прелестная хрупкая девушка с грустным выражением лица, прекрасными черными волосами и бархатными глазами, похожими на лиловые лепестки ивана-да-марьи, среди которых блестит золотая чашечка;" (портрет, к сожалению, гораздо более позднего времени)
 
И писательница Мадлен Скюдери.
"другая, под покровительством которой, по-видимому, находилась молодая девушка, была сухая, желтая, холодная женщина, настоящая дуэнья или ханжа".
 

Появляется здесь и Поль де Гонди, кардинал Рец, коадьютор парижского архиепископа, один из главных вождей Фронды.
 
"Вошел маленький черненький человечек, неуклюжий, близорукий, не знающий, куда девать руки, которые ловко справлялись только со шпагой и пистолетами, - с первого же шага он наткнулся на стол, чуть не опрокинув его. И все же, несмотря на это, в лице его было нечто величавое и гордое".

Тем временем Рауль де Бражелон отправляется в армию принца Конде, одного из лучших французских полководцев тех времен.
 
"Людовик Бурбонский, принц Конде, которого после смерти его отца, Генриха Бурбонского, называли для краткости и по обычаю того времени просто "господином принцем", был молодой человек лет двадцати шести или семи, с орлиным взором (agl'occhi grifani, как говорит Данте), крючковатым носом и длинными пышными волосами в локонах; он был среднего роста, но хорошо сложен и обладал всеми качествами великого воина, то есть быстротою взгляда, решительностью и баснословной отвагой. Это, впрочем, не мешало ему быть в то же время человеком очень элегантным и остроумным, так что, кроме революции, произведенной в военном деле его новыми взглядами, он произвел также революцию в Париже среди придворной молодежи, естественным вождем которой был и которую, в противоположность щеголям старого двора, бравшим себе за образцы Бассомпьера, Беллегарда и герцога Ангулемского называли "петиметрами".
 
А в Париже начинается бунт и народ строит баррикады.
"Приготовления к восстанию длились всю ночь. Проснувшись на другое утро, Париж вздрогнул: он не узнал самого себя. Он походил на осажденный город. На баррикадах виднелись вооруженные с головы до ног люди, грозно поглядывавшие во все стороны. Там и сям раздавалась команда, шныряли патрули, происходили аресты. Всех появлявшихся на улицах в шляпах с перьями и с вызолоченными шпагами тотчас останавливали и заставляли кричать: "Да здравствует Брусель! Долой Мазарини!" - а тех, кто отказывался, подвергали издевательствам, оскорбляли, даже избивали. До убийств дело еще не доходило, но чувствовалось, что к этому уже вполне готовы. Баррикады были построены вплоть до самого Пале-Рояля. На пространстве от улицы Добрых Ребят до Железного рынка, от улицы Святого Фомы до Нового моста и от улицы Ришелье до заставы Сент-Оноре сошлось около десяти тысяч вооруженных людей; те из них, что находились поближе ко дворцу, уже задирали неподвижно стоявших вокруг Пале-Рояля гвардейских часовых. Решетки за часовыми были накрепко заперты, но эта предосторожность делала их положение довольно опасным. По всему городу ходили толпы человек по сто, по двести ободранных и изможденных нищих, которые носили полотнища с надписью: "Глядите на народные страдания". Везде, где они появлялись, раздавались негодующие крики, нищих же было столько, что крики слышались отовсюду."
 
А мушкетеры отправляются в Англию, где пытаются спасти короля Карла I.

"Действительно, уступая непреодолимой потребности в сне, король Карл заснул на походной кровати, в своем черном камзоле и высоких сапогах, расстегнув пояс и положив возле себя шляпу. Вошедшие приблизились, и Атос, шедший впереди, с минуту молча всматривался в это благородное бледное лицо, обрамленное длинными черными волосами, прилипшими к вискам от пота во время тяжелого сна, и покрытое синими жилками, которые, казалось, набухли от слез под усталыми глазами."

А на этой картине Карл изображен со своей супругой, королевой Генриеттой-Марией и детьми.
 
"Из церкви вышли женщина и молодая девушка, обе одетые в черное, одна - как вдова, другая - как сирота, и направились в свою келью. Войдя туда, женщина преклонила колени на деревянную крашеную скамеечку перед распятием, а молодая девушка стала поодаль, опершись на стул, и заплакала.
Женщина, видно, была когда-то хороша собой, но слезы преждевременно ее состарили. Молодая девушка была прелестна, и слезы делали ее еще прекрасней. Женщине можно было дать лет сорок, а молодой девушке не более четырнадцати
".
 
Главный противник Карла I - Оливер Кромвель, также появляется на страницах романа.
"В комнате за письменным столом сидел человек и писал. То был Кромвель."

Tags: Искусство, История, Музы и пушки
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 17 comments