babs71 (babs71) wrote,
babs71
babs71

Исторический роман в лицах. "Флэшмен на острие удара".

Недавно я прочел новый роман из серии про Флэшмена – «Флэшмен на острие удара». На этот раз главный «негерой» серии, трус, подлец и обманщик Гарри Флэшмен принимает участие в Крымской войне. Вместе с ним мы присутствуем в сражении при Альме, наблюдаем основные события битвы при Балаклаве: от атаки тяжелой бригады через оборону «тонкой красной линии» 92-го шотландского полка до самого знаменитого события этого сражения – атаки легкой бригады. После этой атаки Флэшмен попадает в русский плен, бежит из него, претерпевает приключения в Средней Азии и, наконец, возвращается в Британскую Индию.
Должен честно признаться, что роман меня разочаровал. Одним из важных для меня достоинств серии про Флэшмена была точность в исторических деталях. Так, в первом романе цикла Фрэзер успешно вписал приключения Флэшмена в точное отражение событий Первой Англо-Афганской войны. Все исторические события идут точно так, как и должны были идти, просто в них принял участие еще один персонаж. О «Флэшмен на острие удара» такого сказать нельзя. Если первая половина романа (вплоть до попадания Флэшмена в плен) отражает исторические события достаточно точно, то дальше начинается чистейшей воды фэнтези. Не будем говорить об огромном количестве развесистой клюквы («воспитанность и добродушие» у русских «не более чем маска, под которой прячутся совершенно чуждые нам существа», «даже негры с Миссисипи счастливее» русских крепостных, а батоги, по мнению автора, это «пресс для раздробления ног»), в конце концов эта клюква могла быть привнесена и сознательно, как часть восприятия России англичанами, но количество «роялей в кустах» превышает все мыслимые пределы. Русские посылают 30-тысячный корпус на завоевание Индии (если бы во время Крымской войны у России появились лишние 30 тысяч солдат, их бы просто отправили под Севастополь), а Николай I ездит посовещаться о походе в Индию в усадьбу под Екатеринодаром исключительно для того, чтобы его мог подслушать Флэшмен).
Тем не менее, читается книга, как и предыдущие тома серии, достаточно легко, так что если вы ищете увлекательный исторический боевик – серия про Флэшмена вам подойдет.
И как всегда, предлагаю вам небольшую подборку портретов исторических персонажей этого романа.
Первым из них появляется лорд Кардиган (уже появлявшийся в первом романе серии) – командир Легкой Бригады.


«Его светлость одарил меня столь памятным высокомерным взглядом поверх кончика своего чертовою носа. Ему было уже за пятьдесят, и это сказывалось: на баках пробивалась седина, выпученные глаза сделались водянистыми, а влитый в кровь легион бутылок ярко запечатлелся в чрезмерной красноте носа. Тем не менее на коне он сидел по-прежнему прямо, как жердь, а голос его, если и сделался слегка сиплым, не утратил ни на йоту своей былой плунжерской вальяжности».

Следующим мы встречаем Лорда Раглана – командующего английскими войсками в Крыму.

«Вам, разумеется, известно о нем все. Это тот самый осел, который заправлял тем хаосом, который мы переживали в Крыму, и покрыл себя бессмертной славой как человек, уничтоживший Легкую бригаду. Ему бы быть священником, преподавателем в Оксфорде или официантом — ибо где еще найти такого доброго, обходительного старого хрыча, так ценящего узы товарищества. Это-то и губило его: ни за что в жизни не мог он высказать кому-либо правду в лицо или распечь. И вот этому человеку предстояло стать наследником Веллингтона. Сидя в его кабинете, глядя на добродушное старческое лицо, длинный нос и взъерошенные седые волосы, и на заткнутый за отворот мундира пустой правый рукав, видя его воодушевление и тщедушность, я внутренне содрогнулся. «Благодарение Господу, — думаю, — что мне не придется воевать под начальством этого парня».

Еще один персонаж из первого романа серии, которого мы встречаем вновь на страницах четвертого романа – принц Альберт.

«Как я и ожидал, Альберт заговорил своим резким, с немецким акцентом, голосом; принц оставался все тем же холодным, самодовольным хлыщом, каким был двадцать лет назад, во время первой нашей встречи, с теми же жуткими бакенбардами, выглядевшими так, словно кто-то пытался выдрать их, но бросил эту затею на полпути.»

Далее мы знакомимся с корреспондентом Таймс Билли Расселом.

«Он был хорошим парнем, этот Билли, и мы неплохо ладили, но в нем постоянно гнездилось желание угодить читателям, и чем хуже оборачивалось то или иное дело, тем лучше для него. Именно он, как вы помните, настроил половину Англии против Раглана, потому как тот запретил отращивать в армии бороды. «Мне нравится, когда англичанин выглядит, как положено англичанину, — говорил Раглан, — а бороды — чужеземный обычай, да и служат рассадником для вшей. А значит, распространение бород является вредным». Насчет вшей с ним не поспоришь, но Расселу было наплевать: он провозгласил позицию командующего «плац-парадной мишурой» и обвинил Раглана в бюрократизме и многих иных грехах. К вашему сведению, у самого Билли Рассела была густая, как изгородь, борода, и мне сдается, приказ Раглана он воспринял как личное оскорбление».

Флэшмену приходится принять участие в битве при Альме.


«Осмелюсь предположить, вам приходилось видеть роскошные картины маслом: идеально ровные линии гвардейцев и гайлендеров в развернутом строю идут к русским батареям на холме; тут и там, рядом со своим кивером, валяется какой-нибудь малый с задумчивым взглядом; вдалеке расплываются серебристые облачка порохового дыма, знамена впереди, парни в треуголках размахивают шпагами. Не стану утверждать: может, кто-то и запомнил сражение при Альме именно таким, но только не Флэши. А мне пришлось побывать в самой его гуще, кстати, поскольку некоторым командирам не хватило ума сообразить, что долг генерала — оставаться в тылу, управляя вверенными ему частями.
С самого начала это обернулось жутким сумасшествием, и жуткой бойней к тому же. Возможно, вам известно, что русские — силами в сорок тысяч — засели за оврагами к югу от Альмы, расположив артиллерийские позиции на обращенном к реке склоне, а наши парни, имея лягушатников на правом фланге, должны были переправиться через реку и подняться на склон в надежде выбить московитов оттуда. Знай Меньшиков свое дело или не хвати нашим войскам слепой отваги, вся наша армия полегла бы там тогда. Но поскольку русачи дрались так же плохо и тупо, как почти всегда это делают, да еще по чистому везению со стороны Раглана и дурацкой храбрости наших ребят, дело повернулось совсем по-другому


Далее Флэшмен «геройствует» в сражении при Балаклаве. Он присутствует при обороне «тонкой красной линии» 93-го шотландского полка

«Я поглядел на русских — те с грохотом мчались вниз по склону, всего в полумиле от нас. Кэмпбелл отдал новую команду, и длинная двухшереножная линия сделала, под аккомпанемент шелеста килтов и лязг оружия, несколько шагов вперед и замерла на гребне. Передняя шеренга опустилась на колено, задняя осталась стоять. Кэмпбелл не сводил глаз с русской конницы, прикидывая дистанцию»

а затем скачет «в долину смерти» вместе с Легкой бригадой.


«Я повернулся, пытаясь словом или жестом показать людям верное направление, и бог мой, какое зрелище предстало моим глазам! Прямо за мной мчались с полдюжины обезумевших от испуга лошадей без всадников, а за ними — десятка два, ей-богу, мне показалось, что не больше — улан Семнадцатого. Многие без киверов, в окровавленных мундирах, неслись сломя голову, выпучив глаза. Пустые седла, поредевшие эскадроны, порядка нет и в помине, каждую секунду люди и кони падают, земля вздымается и дрожит — а они все-таки идут: сначала пики Семнадцатого, за ними клинки Одиннадцатого. И в этом аду передо мной на краткий миг предстало воспоминание о блестящих парадах «вишневоштанников» — и вот теперь они мчатся вперед, словно орда призраков из преисподней».

Флэшмен попадает в плен и встречается с командующим русскими войсками в сражении при Балаклаве генералом П. П. Липранди.

«Я тут же поднялся и направился следом за ним, миновав по пути кучку любопытствующих штабных, в большую палатку, где вокруг стола расположились около дюжины старших офицеров во главе со щеголеватым малым с черными бакенбардами и в шикарном плаще — видимо, это и был сам Липранди».

Следующим историческим персонажем становится граф Николай Петрович Игнатьев, назначенный Фрэзером в главные злодеи книги.
 

«Когда наши глаза встретились, пробившись сквозь облако сигаретного дыма, я подумал: «Ага, вот она, еще одна судьбоносная встреча». Чтобы навсегда запомнить таких парней, второго взгляда не надо. Ух, что это были за глаза! Мне сразу вспомнился и Бисмарк, и Черити Спринг, и Акбар-Хан. Там я тоже все прочитал во взгляде. Но у этого малого глаза отличались от всех прочих: один голубой, зато другой не поймешь — наполовину голубой, наполовину карий, и этот странный эффект приводил к тому, что ты не мог понять, куда смотреть, и недоуменно переводил взор с одного зрачка на другой.
Что до остального, то у него были вьющиеся рыжеватые волосы и тяжелое, властное лицо, которое не портил даже жестоко сломанный нос. От него веяло силой и уверенностью: они читались в его взгляде, порывистых движениях, манере зажимать сигарету в пальцах; в лихо сдвинутой набекрень островерхой каске и безупречной белизне мундира императорского гвардейца. Он был из тех, кому точно известно, кто есть кто, что почем и кто сколько стоит — особенно его собственная драгоценная персона. Женщины таких боготворят, начальство любит, соперники ненавидят, а подчиненные боятся как огня. Короче, ублюдок».


С Игнатьевым Флэшмену приходится отправиться в Среднюю Азию. Там он встречается с Якуб-беком, будущим правителем Кашгара, вместе с которым он успешно останавливает русское нашествие на Индию.



«Якуб-бек возлежал в беседке на горе подушек, с непокрытой головой и облаченный в одни шаровары, крепкого сложения женщина массировала его обнаженные плечи, умащая их подогретым маслом. Вид у него был еще усталый, под глазами висели мешки, но худое лицо при виде нас вспыхнуло от радости. Благодаря раздвоенной бороде, тяжелой челюсти и редкой у среднеазиатов черте, которую они почитают наследием греческих торговцев Александра Великого — голубым глазам европейца, он показался мне повелителем демонов. Но на лице его гуляла улыбка, счастливее которой я не видел ни у одного человеческого существа. Достаточно было одного взгляда на него, чтобы понять, почему племена Сырдарьи до сих пор продолжают свою безнадежную борьбу против русских: дураки готовы следовать за такими якуб-беками хоть на край света».
Tags: Война, История, Книги, Музы и пушки, Флэшмен
Subscribe
promo babs71 14:46, sunday 6
Buy for 100 tokens
1 июня, в субботу, состоится премьера экскурсии "Богословское кладбище". Богословское кладбище находится на окраине Петербурга. Хотя оно ведет свою историю с 1844-го года, дореволюционные захоронения на нем не сохранились. Тем больший интерес представляют захоронения советских и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 7 comments